Oрыс тілінен казак тіліне аударушы
Обычаи и традиции казахов

КАЗАХСКИЕ ОБЫЧАИ И ПРИМЕТЫ ПРИ БЕРЕМЕННОСТИ

приметы при беременности В возрасте 20–30 лет женщина находилась в пике периода репродуктивности, что не могло не сказываться на ее семейном и социальном статусе. Главная задача женщины в этот период жизни — родить как можно больше детей. И если она была в состоянии это сделать, то ее статус в семье заметно повышался (буквально с момента первой беременности). Если же женщина была бесплодна, то не только ее статус, но и положение ее семьи в обществе были достаточно низкими.

Изучая свадебную обрядность казахов, нельзя не заметить, что большинство охранительных мер направлено на защиту от действия вредоносных сил не столько жениха, сколько невесты — будущей матери. Всевозможные символические меры должны были защитить невесту от сглаза, порчи и в первую очередь способствовать ее многодетности в будущей семейной жизни. Свадебный кортеж охраняли дозорные, первые въезжающие в аул жениха. Иногда с целью защиты молодухи от сглаза «неблагополучных» людей на коне, предназначенном для нее, ехала жена ее брата в наряде и головном уборе невесты. Как только невеста приезжала в аул родственников жениха, женщины сразу закрывали ее свадебной занавеской от постороннего взгляда. При первом визите невесты в дом свекра ее обязательно сажали на шкуру барана, «чтобы рожала много, как овца», «чтобы ее предродовые схватки были мягкими».

У некоторых восточных и северных казахов существовал обычай кормления собаки в подоле невесты, что также должно было способствовать ее многодетности: «Невеста будет много рожать, как собака». Этикетные нормы поведения молодухи в семье мужа, о которых уже неоднократно упоминались, кроме постепенного приобщения женщины к семье мужа, должны были еще и символическим образом оградить ее от негативного влияния со стороны окружающих и способствовать скорому зачатию ею ребенка.

Сама молодуха, по традиционным представлениям казахов, обладала определенной символической силой плодородия, к которой старались приобщиться родственники мужа. Пик этой силы приходился на момент свадьбы и на период, за который молодая женщина должна родить первого ребенка. Охранительные меры направлены именно на то, чтобы обеспечить сохранение этой силы у молодой женщины, но при этом дать возможность приобщиться к ней ближайшим родственникам. Это поверье нашло отражение в таких традициях, как: обязанность молодухи ухаживать за молодняком скота; обязательная раздача части приданого родственникам; в обычае жыртыс, смысл которого состоит в распределении кусков материи между присутствующими на свадьбе; в традиции раздачи невестой мелких украшений сестрам своего жениха; в обычае саркыт, следуя которому присутствующие на свадьбе уносили к себе домой остатки праздничной пищи.

Не будем забывать и о том, что свадебный костюм девушки, особенно головной убор саукеле, в традиционном сознании казахов наделялся огромным символическим значением. Кроме декоративных качеств, свадебный головной убор невесты, богато покрытый украшениями, был своего рода оберегом девушки от злых сил. В традиционной культуре казахов голова, наряду с печенью, считается местом локализации жизненной силы человека — кут. На головной убор переносились качества его хозяина, он считался носителем благодати его обладателя. Таким образом, мать, передающая свой свадебный головной убор дочери, в символическом плане передавала ей свою удачу, силу, способность к деторождению.

Головной убор невесты старались украсить как можно ярче — золотыми бляшками, жемчугом, драгоценными камнями. Свадьба была единственным моментом в жизни женщины, когда она одновременно носила такое количество разнообразных видов украшений, символизирующих пожелание девушке благополучия, многодетности, богатства и долголетия в будущей семейной жизни. Обилие украшений подчеркивало, что свадьба была кульминационным моментом в жизни любой женщины. Как уже было сказано, с течением жизни количество украшений в костюме женщины постепенно сокращалось.

В костюме пожилой женщины, вышедшей из детородного возраста, они практически отсутствовали. Некоторые из украшений переходили младшим сестрам женщины, подрастающим дочерям или девушкам из семьи мужа. Не только сам головной убор невесты (саукеле) имел глубокое символическое значение, но и каждый его элемент, орнамент, использующийся материал обладали своим семантическим статусом. Орнаментальные композиции, использующиеся при украшении саукеле, — «священное древо жизни», «бараньи рога» — в традиционном мировоззрении казахов обладали значительной смысловой нагрузкой. Такие материалы, как серебро, коралл, жемчуг, сердолик, наделялись защитной функцией. Так, коралл должен был уберечь девушку от порчи и сглаза, жемчуг — от бельма, а сердолик символизировал радость и благополучие в будущей семейной жизни.

Таким образом различными символическими, но в народном сознании обладающими огромной практической силой, способами старались обеспечить защиту девушки и молодой женщины, находящихся в переходном периоде своей жизни (от девичества к материнству) от вредоносных сил, действие которых всегда ассоциировалось в первую очередь с лишением женщины способности к деторождению.

Подчеркну еще раз, что бесплодие женщины всегда рассматривалось как величайшее горе в ее жизни и жизни ее мужа.

В казахской культуре до сегодняшнего дня существует двойственное отношение к беременным женщинам. С одной стороны, женщин в положении берегли: им разрешалось не соблюдать религиозный пост (ораза), окружающие потакали их прихотям в еде (жерик), считая, что желание беременной женщины — это желание будущего ребенка. С другой стороны, беременные женщины продолжали трудиться по хозяйству, нередко выполняя тяжелую работу, которая негативно могла сказаться на беременности. Только на поздних сроках беременности, обычно за 40 дней до предполагаемых родов, женщину освобождали от домашней работы. Какие-либо болезненные состояния, связанные с беременностью, рассматривались казахами как отклонения от нормы и приписывались проискам вредоносных сверхъестественных существ: албасты, марту или жалмауыз кемпир. Молодая женщина с нетерпением ждала наступления первой беременности, которая доказывала семье мужа ее способность к деторождению, а следовательно, укрепляла ее семейный статус. Свекровь по поводу первой беременности своей невестки устраивала угощение для женщин аула - курсак той, курсак шашу, которые поздравляли молодуху и приносили ей небольшие подарки.

При первой беременности молодой женщины ведущая роль в организации ее жизни оставалась все же за старшими женщинами, которые учили ее правильному поведению во время беременности и родов, а после рождения ребенка прививали основные навыки ухода за ним. Женщина, рожавшая не первый раз, уже могла ориентироваться на свой личный опыт, после рождения у нее 3–4 детей она переходила в группу старших женщин и уже сама могла учить молодых.

После первых признаков наступившей беременности поведение женщины подвергалось строгому регламентированию. От исполнения ею запретов и предписаний зависели не только здоровье ее ребенка, но даже его человеческие качества и внешний вид.

Уже говорилось о том, что члены семьи пытались удовлетворить все гастрономические прихоти беременной женщины, даже если это противоречило нормам ислама.

Потребление беременной женщиной нежелательной пищи (мяса зайца, верблюда, рыбы, печени волка), по представлениям казахов, могло повлечь нежелательные последствия — нарушить формирование плода, стать причиной затяжной беременности или негативно повлиять на будущий характер ребенка. Женщине надлежало следовать пищевым запретам и в потреблении повседневной пищи. Беременная избегала есть мясо со щиколотки (тобы?) животного, а предпочитала мясо с голени (толарса?), чтобы ребенок родился здоровым. Обычно для беременной женщины специально резали барана и готовили блюдо жерик асынын табагы. Состав этого блюда зависел от возраста женщины. Если женщина была немолода, подаваемое ей блюдо состояло из жамбас (тазовой кости с прилежащим мясом). Блюдо, приготовляемое для молодой беременной женщины, включало асыкты жилик (бедренную кость), тос (грудинку) и ултабар (сычуг). Мясо на блюде обязательно складывали горкой. Данные материалы свидетельствуют о существовании у казахов представления о том, что различные добродетели и пороки человека находятся в прямой зависимости от употребления определенных видов мясной пищи его матерью во время беременности.

До сегодняшнего дня беременные казашки следуют ряду предписаний: не стригут волосы, так как считают, что любыми манипуляциями с ними можно навредить плоду, в том числе сократить жизнь будущему ребенку; с наступлением темноты выходят из дома тольков сопровождении кого-либо; не присутствуют на похоронах и избегают встреч с людьми, в семье которых недавно случилось несчастье. Все эти нормы поведения относятся к традиционным стереотипам, а следование им еще раз подчеркивает устойчивость и функциональную значимость традиционного мировоззрения в современном мире.

Женщины старались оберегать беременную от испуга, падения, ограждать ее от контактов с «неблагополучными» людьми: с бездетными женщинами, больными, с людьми, славившимися плохим характером, недостойными привычками, и т.п. После четвертого месяца беременности они старались, чтобы будущая мать как можно больше находилась в обществе достойных и благополучных людей, так как именно с пятого месяца беременности ребенок начинает шевелиться в чреве матери, а у казахов существовало поверье, что ребенок будет похож на того, кто был рядом с женщиной в тот момент, когда она почувствовала первое движение плода. Проявление первых движений плода расценивалось как свидетельство того, что в ребенке «закрепилась» душа (жан) и он стал живым. Именно с этого времени беременная начинала испытывать дискомфорт: плохо спала, впадала в раздражительность, у нее появлялись гастрономические прихоти.

Беременная женщина должна была и сама заботиться о себе и своем ребенке — предотвращать возможный сглаз со стороны завистников и бездетных женщин. С этой целью будущая мать носила охранительные амулеты и строго следовала советам старших женщин.

Определенным нормам поведения, которые способствовали благополучному течению беременности и обеспечивали здоровье роженицы и ребенка в первое время после родов, старались следовать все члены кочевой общины. Так, существовало строгое предписание не ходить в дом, в котором есть беременная женщина, без гостинцев, то есть «с пустыми руками», иначе у нее воспалится горло. Такой же запрет существовал и по отношению к кормящей женщине: нельзя без угощения зайти к ней в дом, иначе у нее воспалится грудь.

У казахов существовали свои приметы при беременности. Пол ребенка старались угадать еще до рождения. По пристрастиям в пище беременной женщины (жерiк болу) определяли не только пол, но и человеческие качества будущего ребенка. Предвестником появления на свет мальчика считалось непреодолимое желание будущей матери поесть мясо диких животных: тигра, медведя. А если женщине больше хотелось сладких продуктов, то это расценивали как знак того, что она беременна девочкой.

Вину за бездетность семьи всегда возлагали на женщину, так как бездетность мужчины доказать было достаточно трудно. Доказательствами могли стать либо факт полового бессилия мужа, либо отсутствие детей у других его жен. Но если женщина доказывала свою невиновность в бездетности семьи, то имела полное право требовать развода. В случае такого развода приданое оставалось за женщиной, но будущий муж все же обязан был уплатить калым, причем не родителям женщины, а ее бывшему супругу . Развод давал женщине возможность повторно выйти замуж и обрести счастье материнства в другой семье с новым мужем.

Казахи бездетную женщину называли бауыры кутсыз — в значении «бесплодная, нерожавшая». Отклонение от закрепленного обычаем брачного стандарта ставило как женщину, так и мужчину в позицию нарушителя норм общепринятого поведения. Каково бы ни было уважение в обществе к супружеской паре, их бесплодие становилось причиной понижения статуса семьи и было одним из распространенных поводов для развода и многоженства. Окружающие относились к без детной семье с сожалением и неприязнью, особенно если у супругов не рождались дети в течение пяти лет после заключения брака. По представлениям казахов, бесплодие женщины могло наступить от сглаза бездетных людей, от вредоносных действий шаманов, злых духов (джиннов, шайтанов, пери, албасты, марту), от несоблюдения женщиной бытовых запретов. Причиной бесплодия семьи могло стать недовольство предков, которое следовало за неисполнением ряда ритуалов, связанных с почитанием их памяти (а главное проклятие предков — бездетность, следовательно, полное вымирание семьи и рода).

«Неблагополучные» женщины, пытаясь избавиться от своего горя, шли на поклон к святым местам — мазарам: они ночевали на могилах святых, пили воду из святых источников, скатывались на спине со святых камней, совершали жертвоприношения и устраивали совместные трапезы и моленья на мазарах, прибегали к помощи народных целителей, стараясь различными способами излечить свой недуг, понимая, что их положение и в семье, и в обществе не соответствует традиционным ценностным ориентирам.

Способность к деторождению влияла и на принадлежность женщины к определенным социально-возрастным группам. Как уже указывалось, молодая женщина, не имеющая детей, до рождения первого ребенка пребывала в статусе келин; женщину, имеющую менее трех детей, могли называть просто айел (женщина), и она причислялась к возрастной группе сары карын; а почетное звание байбише приобретала только женщина, родившая не менее трех здравствующих детей, лучше — мальчиков, которые уже выросли и женились.

В некоторых районах Казахстана, преимущественно южных, существовал обряд надевания на женщину, родившую 3–4 детей, белшалгыш — несшитой спереди юбки, являющейся одеждой женщин, достигших определенного возраста и статуса. По поводу этой процедуры устраивалось угощение, причем в отличие от празднования первого надевания кимешека, которое организовывала всегда свекровь, надевание белшалгыш справляла сама женщина, выступавшая уже как полноправная хозяйка своего дома и мать уже рожденных детей.

Таким образом, одежда, как и прическа, выступала в роли знака, определявшего не только возрастной, но и социальный статус женщины. Причем на семейный и социальный статусы женщины огромное влияние оказывала ее способность к деторождению. С точки зрения традиционного мировоззрения основными функциями женщины брачного возраста считались деторождение и воспитание детей. Многодетность женщины связывалась с представлениями о ее мудрости, о приобретении жизненного опыта. К такой женщине обращались за советом не только молодые женщины, но и мужчины.

Интересное по теме:

<< Назад Далее>>

 

Связаться с нами Вы можете по адресу sup@bilu.kz


www.bilu.kz 2012г.